УГОЛ ЗРЕНИЯ

МОЯ КРАСИВАЯ, СТОЙ!

Слишком часто мы недооцениваем силу улыбки, доброго слова, внимания, искреннего комплимента или малейшего проявления заботы, которые могут изменить нашу жизнь, и не только нашу. А ведь действительно могут. Потому что у каждого своё предназначение на этой планете.

Для Виолетты Романовой это было обычное летнее утро. Казалось бы, теплое время года обязано вызывать у нее радость, ибо наконец-то настала пора, когда можно с легкостью выйти во двор частного дома, что ей, как человеку с инвалидностью, вынужденному с ноября по апрель сидеть в четырех стенах, должно быть особенно приятно. Однако это первое лето, когда его краски, птичье многоголосье, яркое солнце и воздух с ароматом сирени уже не радовали девушку так, как раньше.
Красивая девочка с когда-то лучезарной улыбкой жизнелюбия теперь просыпалась с ощущением, которое можно назвать так: много лет назад устала и никак не могу отдохнуть. Внутреннее солнце, что раньше неустанно отражалось во взгляде, давным-давно погасло, и глаза цвета голубого фианита сейчас напоминают рубины. В сердце Виолы была зима, которая, казалось, не закончится никогда!

Из мыслей ее вывел чуть повышенный, грубоватый, раздраженный голос Марины. Маленького роста блондинка с таким же цветом глаз, как у Виолетты, на данный момент производила впечатление максимально суровой, «стальной» женщины, что не способна подарить ласку своему ребенку, но под этой маской скрывалась безусловная любовь к дочери.
– Ну и чем ты опять недовольна? – спросила мама после завтрака. – У тебя же все есть: одета, обута, накормлена, ни в чем не нуждаешься. Чего еще надо?
– Я устала, – тяжело вздохнув, ответила дочь, резким движением головы откинув назад темно-русый высокий хвост волос.
– А мы с отцом не устали? Он целыми днями пропадает в автосервисе, чтобы обеспечить нас достойно. Я тоже все силы в тебя вкладываю, а ты….
– Мам, милая, ты не понимаешь! – продолжила Виолетта, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. На ее ресницах автоматически начали образовываться слезы. – Я устала быть «куклой», вообще не принадлежать себе физически. Есть по часам, надевать только то, что удобно тебе, потому что меня одолевает спастика, устала ложиться в постель тогда, когда не хочу этого. Стоит ли говорить дальше?
В ответ на это Марина лишь фыркнула. Таким же резким движением руки, как дочь головой, она провела по волосам и ответила:
– Ты же ничего не можешь, смирись с этим!
– Смириться и лечь в гроб, так? – от боли, обиды, негодования и дикой усталости слезы, образовавшиеся на ресницах, горячими струйками потекли по щекам девочки. Крутанув колеса, она, развернувшись спиной к родительнице, кусала губы, дабы скрыть наличие соленой воды, вырвавшейся наружу, но это не помогало от слова совсем. Вилка хотела орать до хрипа, но не видела в этом смысла, так как рядом не было никого, кто смог бы увидеть, что творится в душе девочки-лета.
– Ой все, не начинай, неблагодарная! – привычно крикнула Марина и, предупредив, что ушла в магазин, оставила дочку на кухне.

Через минуту в доме воцарилась тишина, если, конечно, можно так назвать. Поняв, что находится одна, Виолетта позволила эмоциям окончательно вырваться наружу. Снова развернувшись к столу, она попыталась по нему ударить. Толком не получилось.
«Сколько можно так жить, а вернее, существовать?!» – кричала она, глядя в потолок, – это невыносимо! В сознании крутились «черные» мысли:
«А может быть, действительно уйти навсегда? Нет, ну а что? Для этого достаточно просто принять внутрь капельку меда, вот и все».
Небрежно протерев глаза от пелены слез, она немного отклонилась от спинки кресла-коляски, чтобы дотянуться до креманки с продуктом-аллергеном.
«Окунуть пальцы, немного облизать их, и все, страдания будут окончены», – думала Виола, но быстрые шаги вернувшейся Марины помешали ей сделать шаг в пропасть.
– Пойдешь на улицу? – спросила она дочку намного мягче и поставила на стол пакеты с покупками.
– Давай, – бесстрастно согласилась она. Слезы на ее щеках к тому моменту уже высохли, а покрасневшие глаза говорили лишь о катастрофическом недостатке сна, поэтому маленький взрыв солнца остался незамеченным.

* * *

От прохладного ветра Виолетте легче не становилось. Расслабиться не помогала даже любимая музыка, но тем не менее в ее ушах были наушники, помогающие хоть как-то убежать от реальности. Полностью погрузившись в пучину мыслей, девушка не сразу заметила, как кто-то пытался к ней обратиться. Остановив очередную песню, Виола колко произнесла:
– Чего надо?
За калиткой стоял невысокий брюнет с изумрудными глазами. Чертами лица он напомнил Виолетте отца – Сергея, чем невольно привлек к себе ее внимание, но она, естественно, этого не показала. После секундного молчания парень, улыбнувшись, ответил:
– И тебе привет, красавица! Я говорю, может, прогуляемся? Тебе же скучно на этом крыльце стоять! Меня…
– Мне неважно, как тебя зовут! – въедливо перебила она незнакомца. Выражение лица девушки кричало: «Отстаньте от меня все!», но молодой человек не сдавался:
– Блин, я тут новенький, никого не знаю, недавно сюда переехал – из Питера. Может, познакомимся все-таки?
Его немного грустное, как бы извиняющееся за вторжение лицо заставило девочку оттаять. Попытавшись улыбнуться, она ответила:
– Ладно, входи! Шпингалет в правую сторону сдвинь, а потом толкни калитку от себя, и дверца откроется.
– И снова здравствуй, снежная королева! – теперь вновь с улыбкой сказал парень, присев на корточки и накрыв ее руки своими ладонями. – Я – Ник. А ты?
– Здоровался уже! Ну Виолетта я, и что? – чуть раздраженно спросила Вилка, у которой все-таки не было желания вести диалог – несмотря на то, что прикосновение молодого человека оказалось приятным, а его взгляд был удивительно добрым. Не обращая внимания на тон девушки, Ник продолжил:
– Виолетта, – задумчиво произнес он. – Странно, девочка-лето, а такая холодная! Руки ледяные. Замерзла, я смотрю. Может, расскажешь, почему? Что случилось?
– Тебе не по…?! – удивленно спросила она звонким, а не привычно «загробным» голосом. – Подобная реакция на обыденный вопрос бывает у людей, которые отвыкли от проявления участия к себе посторонних.
– Хах! Ну, раз спрашиваю, значит, не все равно, – ответил парень со смешинками в голосе и попросил Виолу не ругаться.
Это почему-то заставило ее расположить молодого человека к себе. Секунду подумав, она наконец нормально поздоровалась с ним и предложила:
– Привет! Договорились. А тебе не идет хмуриться, лучше чаще улыбайся! Я и вправду замерзла. Давай пройдем в дом, поговорим?

У вас когда-нибудь было такое, чтобы вы рассказали едва знакомому человеку всю историю своей жизни? У Виолетты – да, и она ни капли об этом не пожалела. Тот разговор с Никитой (полное имя парня) длился несколько часов. Марине он представился как их новый сосед, поэтому она без опаски оставила ребят наедине, а сама ушла в гости к подруге. Так, за горячим чаем с лимоном и драниками со сметаной девочка-лето поведала Нику о своем бытие.
Непринужденная атмосфера диалога помогла ей взглянуть на ситуацию глазами родителей, для которых она – смысл жизни. Выяснилось, что за гиперопекой, вечными нотациями и надоевшим: «Ты ничего не можешь»! скрывается страх потерять ребенка. Поняв, что их девочка выросла, родители пытались, по их мнению, сделать так, чтобы дочка не питала иллюзий насчет благополучного будущего, ведь у человека с тяжелой формой детского церебрального паралича (у Виты именно такой диагноз), по их логике, оно обречено. Но это неправда. Во-первых, у таких людей все может сложиться благополучно! А во-вторых, по-моему, Марина и Сергей просто испугались. Им кажется, что если ребенок покинет родовое гнездо, то они навсегда останутся одни. Но это, естественно, тоже неправда.

Виолетта навсегда запомнила слова Ника, ставшие тогда отправной точкой к счастью: «Не кричи, не напирай на них в ответ, а действуй! Покажи, что можешь жить с диагнозом, но вопреки ему. Отстаивай право на самостоятельность тихо, но упорно, и тогда все будет хорошо. Не сдавайся»! Она обрела дорогого сердцу человека, а от мыслей об уходе не осталось и следа. Груз с ее плеч сошел, как снег с крыш под пригревающим солнцем. Стало понятно: уйти – значит проиграть. Да и вправе ли девушка решать за Всевышнего, когда прекращать свое земное существование? Конечно, нет!

* * *

У каждого из нас в этом мире есть предназначение, и раз героиня моего рассказа до сих пор жива, то ее миссия еще не выполнена. В тот момент она впервые ощутила новый прилив сил – поняла, что все равно добьется права на игру по собственным правилам. А всем, кто находится в аналогичном ей положении, кто стоит сейчас на краю бездны, девочка-лето захотела сказать: «Моя красивая, стой! Не уходи! Ты можешь больше, чем кажется. Потерпи, все будет хорошо! Счастье найдет тебя, просто всему свое время».

Анна Чудинова

ПАПА, Я С ТОБОЙ!

История, в которой разыгрывается тема взаимоотношения отцов и детей, а также формируется путь к прозрению через понимание, терпение и уважение.

Густую тишину квартиры нарушил металлический звук открываемого дверного замка. Из коридора донесся шорох. «Вадюш, привет! – в комнату заглянула вихрастая голова вечно спешащей тетушки. – Сейчас по-быстрому уборку сделаю и будем обедать». После того, как ковид забрал отца Вадима, тетя Лена и Леха перешли в разряд его ближайших родственников. Матери он лишился еще раньше. Она проживает свою, отдельную жизнь в другом городе. Ее трудно назвать безответственной, просто крест в виде ребенка в инвалидной коляске оказался для нее слишком тяжел. Отдаленный гул пылесоса мгновенно включил память.

«Он меня не понимает!»

…Был выходной день. Отец делал уборку. За какой-то надобностью заскочил двоюродный брат Леха – радостно-возбужденный. С заговорщицким видом сообщил Вадиму новость: он с друзьями собирается сплавляться по реке на катамаране. Токсичная смесь сожаления и зависти уже принялась вершить свою разрушительную работу, как брат неожиданно предложил: «А давай и ты с нами! Река спокойная, люди надежные. Все под контролем!» – «Почему бы нет?» – Вадим ощутил подзабытый приключенческий азарт. Но что скажет отец?
Он вынашивал свою мечту до вечера, и она цветисто обрастала все новыми фантазийными подробностями. «Вода еще холодная», – напомнил отец. Но Вадим продолжал настаивать, пытаясь убедить, что сплав – это главное событие его жизни. «Хочешь, чтобы он стал и последним событием?» НО СМИРИТЬСЯ – БЫЛО ВЫШЕ СИЛ! Раздражение нарастало и, дойдя до критической точки, перелилось через край. Вадима подхватила и понесла неуправляемая стихия. Отчаяние и боль, облеченные в слова, извергались с криком: «Я УСТАЛ СИДЕТЬ ДОМА! Я ХОЧУ С РЕБЯТАМИ! А ты не пускаешь, как Держиморда! Лучше сдохнуть…» Он уже не помнил, что кричал. Умолк, обессилев, когда волна сама пошла на откат. Отец молчал. «Он меня не понимает», – привычно подумал Вадим. Казалось, эмоциональные выплески сына совершенно не задевают отца.
Но мельком взглянув, он вдруг увидел в его глазах какую-то детскую растерянность. Вадим поразился. Раскаяние шевельнулось в душе. Этот взгляд растревожил Вадима, порождая смутную догадку, что под невозмутимостью скрывается уязвимость и незнание – как реагировать на крик. Однако Вадим скоро утешился, погрузившись в любимую техническую тематику.
Леха выглядел уставшим. Куда делся его обычный задор? Скучно сообщил – все пошло не по плану. Рюкзак со спичками уронили в воду – ни костер разжечь, ни воды вскипятить. Пришлось отмотать несколько км до ближайшей деревни, которая оказалась – «не ближний свет». Отец оказался прав – на сухопутного туриста Вадим не подписывался.

* * *

В другой раз Леха, хитро глянув на кузена, продекламировал: «Легким движением брюки превращаются в шорты!» и задрал штанину. Голень Лехи кольцом охватывал огнедышащий дракон. Свирепый взгляд его был немым предупреждением: «Не подходи. Испепелю». «Ух ты!» – выдохнул Вадим. «Телохранитель из агентства нечистой силы!» – пояснил Леха. Конечно, Вадим загорелся идеей сделать тату и сказал об этом отцу. «Зачем?» – отец смотрел недоуменно. «Сейчас все делают. Красиво». «Делать себе «красиво» – это для женщин». Вадим не нашелся что сказать, только досадно подумал: «Отцу нет дела до моих желаний».

* * *

Однажды в МФЦ, куда они приехали с отцом за какой-то справкой, Вадим увидел декоративное дерево в напольном горшке. Оно смотрелось настолько реалистично, что даже щебетанье из зеленых недр не удивило бы. «Пап, мне бы такое, – мечтательно сказал Вадим, – я бы сидел под ним, как в лесу». Прошло немало времени. Про дерево в горшке он давно забыл. И вдруг отец втаскивает в комнату похожее дерево в деревянной кадушке. Ее неухоженный вид и облупившаяся краска намекали, что местом ее пребывания было какое-то старорежимное казенное учреждение. Но отец, видимо, не придал этому значения. Когда изумление Вадима прошло, он стал канючить, что дерево надо пересадить – это корыто портит вид. Отец протер бочку тряпкой и ушел по делам. «Надо бы спасибо сказать», – запоздало подумал сын.

Прозрение

Несколько лет назад Вадим смотрел фильм о парне на коляске. Его психологически прошаренный отец постоянно твердил: «Ты сильный». «Ты все сможешь». «Я горжусь тобой», подпитывая самооценку сына. А, может быть, раздувая? Особых заслуг за парнем не водилось. Вадим подумал тогда, что последний раз слышал от отца слова одобрения, когда показывал ему свои детские рисунки. Зато часто слышал – растяпа. Вадим неаккуратно ел. Отцу приходилось подтирать за ним, а надо было бежать на работу. По пути вынести мусор, подкинуть старика-соседа с больной ногой до поликлиники. Потом он застревал в пробке, выслушивал претензии начальства. Судя по телефонным разговорам, у отца были напряженные отношения с начальником. Вечером, разгрузив пакеты с продуктами, он варил суп и кашу на завтрашний день. Конечно, если бы тот американский папаша так крутился, то ему было бы не до мыльных пузырей.

На день рождения сыну тот папаша подарил обычный свисток, но обставил простецкий подарок такими словесными конструкциями и дифирамбами! Накануне дня рождения Вадима отец бросил мимоходом: «Я тебе там купил… Возьми в ящике стола». Это был новый гаджет.

Отец умел хорошо говорить только по делу. Вадим слышал, как на собрании жильцов дома посреди заполошного кудахтанья женщин он по-военному четко расставил по ранжиру все проблемы и обозначил порядок действий. Когда засорился мусоропровод, и жильцы бомбардировали УК звонками, требуя слесаря, отец просто взял швабру и протолкнул мусорную пробку. Хотя в этот день он пришел позднее обычного, был голодный и уставший. На следующий день Вадим и отец ехали в лифте с соседкой. Та хвалилась, что муж продавил-таки управляйку – засор устранили. Отец промолчал. Он никогда не стремился показать себя в выгодном свете, как другие. Это удивляло Вадима, сам он был очень чувствителен в оценке себя другими людьми.

Иногда Вадим замечал интерес в глазах женщин, смотревших на отца. Но ему никогда не приходило в голову, что отец вполне мог бы создать новую семью, родить здоровых детей. Начать жизнь с чистого листа – как мать. А он мучился с ним – тяжелым инвалидом с нелегким характером.

Если бы Вадим понял раньше, что отец принес себя в жертву. Сознательно обрек себя на одинокую старость. Ради него. А Вадим всегда был занят собой. Дулся, что не все «хотелки» исполняются. Жалел себя – сироту. Воспоминания о матери сначала отзывались острой болью, потом она притупилась до бесчувствия. А как уход матери отозвался в душе отца? Что чувствовал он? Уже не узнаешь. Неужели прозрение дается только ценой потерь? В груди ныло. Что это – сердце? Или душа?

* * *

«Вадюша, пойдем обедать», – в дверях стояла тетя Лена. Вадим крутанул колеса коляски: «Я иду!»

Проблема отцов и детей вечна, многолика и многогранна, она обусловлена самой жизнью. Не нужно воспринимать её как неразрешимую проблему, это просто определённый этап взросления в жизни каждого человека. Здесь нельзя однозначно утверждать, кто прав, а кто виноват. Если в семье есть это важнейшее чувство — любовь, то будет и взаимопонимание, и исчезнут конфликты между родными.

Мария Паршакова

МАХНУТЬ НА ВСЁ РУКОЙ И ЗАБЫТЬ?

Жизнь идёт своим чередом, но как часто мы сами машем на себя и других рукой, повторяя «да ладно», а затем жалуемся на жизнь. Нужно стоять за себя, бороться со своими невидимыми врагами: жалостью, бездействием, успокоением себя, от этого зависит не только наша жизнь, но и наших близких.

Случай первый

Моя 87-летняя мама не склонна жаловаться, но ее унылый вид за завтраком и отсутствие аппетита вынудили меня к расспросам. Оказалось – болит десна. Как обычно, первый диагност – интернет. Похоже – абсцесс. Дело нешуточное. В стоматологической поликлинике нашего района предусмотрен выезд хирурга на дом к маломобильным гражданам. И за это огромное спасибо ее руководству. Но вызов вынуждены принимать с оговоркой – врач сможет приехать, если машина не будет задействована главным врачом для выезда по служебным делам. Потому что она одна на поликлинику.

В пятницу утром я сделала вызов. Но спустя время раздался звонок из регистратуры: «Врача не ждите, машина занята, повторите вызов в понедельник». Как протянуть целых три дня, если мама не может есть? В ход пошли настойки, отвары и прочие домашние способы лечения – без веры в результат, скорее для самооправдания.

В субботу утром, в надежде попасть к дежурному врачу, снова набираю регистратуру. Спрашиваю: большая ли очередь? «Очередь на два часа ожидания, можете не успеть на рентген – у них сокращенный рабочий день. Приходите в понедельник». Меня терзают сомнения – вдруг и вправду не успеем. Мама только измучается, давление подскочит.

Воскресенье. Мама совсем приуныла. С утра пораньше звоню в регистратуру с тем же вопросом про очереди. Ответ тот же, но мое решение – ехать! Прорвемся без очереди! Через полчаса мы были на месте. «Вы все-таки приехали!» – регистратор смотрит укоризненно. На подступах к кабинету дежурного врача внутренне готовлюсь к штурму.

Но где же очередь? В коридоре – один человек! А дежурят ТРИ врача! Нас сразу приняли и после осмотра направили на рентген. У рентген-кабинета – никого. Беспрепятственно заходим, делаем снимок и возвращаемся к дежурному. Врач изучает снимок на мониторе и выносит приговор зубу – удалять. Но прежде нужно демонтировать железный мост – несъемный протез, а это может сделать только ортопед с помощью специальной машины. Видимо, придется ехать в понедельник.

Подхожу в регистратуру. Объясняю ситуацию и спрашиваю: как попасть к ортопеду? Регистратор задумывается, а потом выдает, как будто рубит с плеча: «Ладно уж! Позвоню в отделение». «Елена Степановна, может, примете? Пожилая женщина, инвалид, еле ходит». «Поднимайтесь на 4-й этаж, – обращается уже к нам, – вам повезло». Оказывается, есть даже дежурный ортопед! Но, видимо, не для всех. В отделении безлюдно. Ортопед проделывает все необходимое и дает направление к хирургу. В хирургическом отделении только врач и медсестра. Где же очереди, которыми нас пугали? Пока ждали наступления анестезии после инъекции, подошла мамаша с 2-летним ребенком. Только увели кричащего ребенка – уже без зуба, как появились двое подпитых парней с разбитыми физиономиями. Но с ними быстро разобрались, и отделение вновь опустело. Маме удалили два зуба, и мы поехали домой.

Пока ждали такси, регистратор, как мантру, твердила вновь прибывшим про очереди и давала доброе напутствие – приходить в понедельник. Какая-то непослушная женщина прошла мимо регистратуры, прямиком к дежурному, а потом громко обвиняла регистратора в нечестности. Обвиняемая помалкивала. Регистратор – человек подневольный. Может, ее просили не нагружать дежурных врачей? А может, сотрудники опасались, что у людей войдет в привычку лечить зубы в выходные дни, когда нет обычного столпотворения. На это «приключение» у нас ушло около двух часов. В понедельник мы бы потратили на то же самое полдня.

Случай второй

Маме – инвалиду 2-й группы давно требовались памперсы. Раньше за ними в аптеку ходил папа. Но настал момент, когда он уже не мог это делать. Выход был один – оформить получение памперсов через ФСС. Для этого их нужно было вписать в ИПР, которую составляет МСЭК на основании заключений трех специалистов: участкового врача, уролога и невролога. Их можно вызвать на дом, но участковая посоветовала к урологу съездить самим, чтобы ускорить процесс.

Мы послушались совета. Записались на прием. Приехали с мамой в поликлинику. Час просидели в очереди. Но оказалось – все зря. «Памперсы положены только лежачим!» – твердила врач, и никакие доводы не могли пробить железобетон странной логики. Но примеры других инвалидов доказывали, что средствами гигиены обеспечивают не только лежачих, но и тех, кто в них нуждается.

Спустя несколько месяцев я решила повторить попытку. На этот раз уролога я вызвала домой. По иронии судьбы приехала та же врач! Хотя вряд ли она нас запомнила в бесконечной череде больных. Уходя, уролог предупредила, что ее заключение будет у участкового врача. Но то ли она его так и не написала, то ли забыла отправить, только участковый врач заключение так и не нашла.

Я снова вызвала уролога на дом. На этот раз приехали два врача: заведующий хирургическим отделением и врач-стажер из бывшей союзной республики. Без всяких проблем они дали заключение о необходимости памперсов. За что я благодарна им по сей день.

Через неделю мы дождались невролога, получив необходимую запись и от него. Теперь заключения врачей поликлиника должна была отправить на МСЭК для составления ИПР. Через неделю звоню в поликлинику – заведующей отделением, интересуюсь, отправлен ли документ? «Документ отправлен, ждите – вам пришлют ИПР». Прошла еще неделя. Звоню на МСЭК. «Данные на такого пациента к нам не поступали». Когда прошел ступор, снова звоню в поликлинику. «Документ отправлен», – заверяет меня заведующая. Спустя несколько дней звоню на МСЭК: «Документа на такого пациента не получали».

Ситуация тупиковая – электронное письмо заблудилось в дебрях внутримедицинского интернета. Все бросить? Но памперсы нам жизненно необходимы! С периодичностью раз в неделю, преодолевая тошнотворное чувство, я продолжала звонить – то в поликлинику, то на МСЭК, почти не надеясь на успех. Заведующая реагировала на мои звонки с явным раздражением.

Прошел почти месяц. Набираю набивший оскомину номер. Изменившимся тоном заведующая отвечает, что документ нашелся. Он, оказывается, не был отправлен! Меня заверяют, что на этот раз он точно дойдет до адресата! Через несколько дней на МСЭК подтвердили, что документ есть. Позже мне по почте прислали готовую ИПР. Затем я нашла в интернете образец заявления для ФСС, заполнила его и отправила по эл. почте. Теперь оставалось только ждать. Так завершилась эпопея с получением памперсов длиной почти в полгода.

Иногда для получения гарантированной медицинской или социальной помощи не грех проявить настойчивость, пусть на грани маниакальности. Ведь даже Иисус Христос хвалил настойчивость и дерзновение друзей, спустивших парализованного через разобранную крышу в людное собрание. Потому что другого способа пробиться к сыну Божьему за исцелением не было.

Мария Паршакова

ФЕНОМЕН «СЕЛЬСКОГО ЦИКЛОПА»

Циклоп – мифическое существо человекоподобной наружности, наделённое одним глазом, гигантской физической силой и свирепостью. Прототип зла

Проверить зрение и протереть глаза полезно порой не только сказочным персонажам.

Так получилось, что в мае прошлого года я стал свидетелем пренеприятного случая. Дело было так. Пермская краевая организация ВОИ проводила плановый рейд по проверке качества жизни инвалидов-колясочников. Помимо прочего в задачу входило пройти сов­местно с человеком в коляске по лунному ландшафту очередной городской окраины и даже проехать пару остановок в автобусе. Поездка в один конец завершилась благополучно, а вот на обратном пути случилось то, чего мы явно не ожидали.
Несмотря на то, что женщина-инвалид в коляске не только нажимала на кнопку вызова водителя, но и посторонние люди обращали его внимание на то, что инвалиду нужно ехать, а значит, водителю надо бы вый­ти и опустить пандус, сказочный персонаж проявлял сказочную же невозмутимость, устремив взгляд в одному ему ведомую точку в пространстве. В ответ на такое хамство ничему не удивившиеся пассажиры – совершенно не знакомые нам люди – вышли из автобуса и на руках занесли коляску с инвалидом в салон. Выносили ее из автобуса тем же макаром. Попытка поговорить с водителем во время происходящего успехом не увенчалась – персонаж отмалчивался и лишь кривился, как мне показалось, откровенно презрительно.

Слово на букву «э»

Эйблизм – так называется тип дискриминации, при котором относительно – а относительно в этом мире все – здоровые и трудоспособные люди рассматриваются как «нормальные» и в чем-то превосходящие людей с инвалидностью, а вот последним отведена роль как бы второго сорта. Сама же инвалидность рассматривается как нечто, требующее устранения. Или же с помощью медицинского вмешательства, или же по-простому, что называется, с глаз долой.
Наиболее агрессивная форма дискриминации инвалидов, граничащая с издевательствами и насилием, называется дисэйблизм.
То же по отношению к людям с психическими (ментальными) расстройствами – ментализм. Но обо всем по порядку.

Был такой случай

Жили-были в Перми мама и сын – несовершеннолетний подросток с ограниченными возможностями здоровья. Когда-то был в семье и отец, но умер, после чего и ранее не отличавшаяся чрезмерным воздержанием мать запила всерь­ез, лишилась работы, а единственным источником дохода в семье стала пенсия по потере кормильца. При этом какая-никакая семья жила в принадлежащей им квартире.

Но… денег на жизнь и веселье матери не хватало, появились долги по оплате услуг ЖКХ, которые очень быстро росли, а после очередного запоя мать обнаружила, что в их с сыном квартире уже живут совершенно чужие люди. По факту квартира оказалась проданной неизвестно кому в пьяном угаре. Так мать и сына-инвалида переселили в маленькую комнатку в общежитии. Мать, впрочем, не потерялась и вскорости, заведя новое знакомство, съехала на квартиру к сожителю. Сына она оставила в общежитии и оставила ему коммунальный долг.

Как бы развивались события дальше, сказать трудно, если бы судьбой подростка не озадачился его педагог из училища. Парню вернули пенсию, организовали бесплатное питание и выхлопотали социальную стипендию, из которой, кстати, он стал гасить мамашин долг за жилье.

История, согласитесь, дикая не столько циклопическим цинизмом мамаши – люди, лишенные совести, есть, с этим ничего не поделать, и инвалидность за это им никто не дает – при потрясающем равнодушии всех окружающих. Никто, ни соседи, ни родственники, ни просто свидетели ситуации не сделали ничего, чтобы предотвратить явно незаконные действия.

Во-первых, сама ситуация, когда мать пьет, а несовершеннолетний сын-инвалид голодает, должна была стать предметом внимания как органов опеки, так и, вполне возможно, прокуратуры.

Ну а уж переезд несовершеннолетнего гражданина в условия, не отвечающие его интересам, – прямое нарушение буквы закона, но… все прошло как по маслу.

Их нравы

Думать, что издевательства над инвалидами, а равно другими уязвимыми категориями граждан – такими, как несовершеннолетние, люди, оказавшиеся в сложных жизненных ситуациях, престарелые граждане и т. д., происходят относительно скрытно, где-то за плотно задернутыми шторами или закрытыми дверями частных квартир, будет не совсем верно. Конечно, злодеи обычно предпочитают не афишировать своих действий и в ходе своей «заботы» о слабых не стремятся к чрезмерной публичности. Но с подобным можно столкнуться и просто на улице.

Недавно в Индустриальном районе Перми произошел такой случай, и этот случай я просто нашел в новостях, забив ключевые слова «дети, насилие». Так вот, ученик четвертого класса десяти или девяти лет от роду, точно не помню, да и не суть, возвращаясь из школы, решил покататься на горке в одном из дворов. О том, как проходили покатушки, история умалчивает. Но вот люди, проходящие мимо, заметили дикую сцену: девятилетнего пацана на полном серьезе мутузит взрослый двухметровый мужик. Очевидцы впоследствии сообщали, что незнакомый мужчина сильно ударил ребенка в живот, после чего наносил удары по другим частям тела. За ребенка не заступился никто, ни один человек.

Все это происходило, как говорится, средь бела дня.
Чем бы там ни руководствовался «воспитатель» чужих детей, а он, якобы, со слов очевидцев, говорил, что избиваемый мальчик обидел его сына, что в принципе можно допустить. Но что бы там ни сделал девятилетний пацан, никто не дает взрослому и рослому в прямом смысле циклопу (это метафора) права избивать ребенка. Чужого ребенка. Прилюдно.

Тут целый букет преступлений. Не хочется читать нраво­учения, но хочется задаться вопросом, а что мешало прохожим просто достать телефон и сделать несколько фотографий происходящего, а лучше видео, после чего громко спросить мужика, что, собственно, он себе позволяет? И тут же сообщить, что, мол, я вас сфотографировал или сфотографировала и, если будет нужно, передам съемку в полицию. Думаю, одно это охладило бы пыл любителя публичной расправы над малолетними. Кстати, полиция его теперь ищет, а пострадавший ребенок находится в шоке.

Как часто (в последнее время, к счастью, все реже и реже) приходится видеть, как горе-мамаша бьет своего ребенка прямо на улице за то, что тот упал или капризничает или что-то там еще делает, что ей не нравится. Такое все же нет-нет да случается. Что мешает сделать такой матери устное замечание? Думаю, ничего, кроме ложной стыдливости, мол, в чужие дела не лезь.

В чужие дела не лезь, а вот в Казани, если не ошибаюсь, мать заставила в мороз около минус двадцати градусов выйти своего десятилетнего или примерно такого возраста сына на улицу босиком, в одних носках, гулять с собакой. Мотивировала свой циклопический бред мамочка тем, что мальчик накануне слишком долго гулял с собакой, и та, видите ли, заморозила лапки. Во время экзекуции, а дело было не поздним вечером, сама фемида шла рядом с босоногим сыном, была одета при полном параде и в теплых ботинках на толстой подошве. Фото и видео вполне циклопической по дикости сцены есть в Интернете.

Розовые очки

Случаев подобных издевательств, причем не обязательно над детьми, но и над инвалидами, слабыми, попавшими в трудную жизненную ситуацию людьми, особенно престарелыми, в действительности очень много. Уверен, если набрать в интернет-поисковике ключевые слова «инвалид, издевательства» или «престарелые люди, преступление», списки из ссылок будут солидные.

Меня особо заворожил случай, когда сельская учительница младших классов била учеников на уроках, в педагогических целях заклеивала им рты лейкопластырем, а прямо на лбах рисовала красной пастой жирные двойки. Уверен, не замечать синяки, двойки на лбу, следы от лейкопластыря родители не могли. Как не могли родители – если они вменяемы – не замечать странностей поведения своих детей?

К чему веду. Добро и зло существуют не только в сказках. Но только в сказках добро побеждает автоматически, так сказать, по ходу сюжета. Зло, к сожалению, встречается и в реальной жизни. И если его не замечать, делать вид, что его просто не существует, то это значит, что ему ничего и не будет противостоять. Разумно ли поступаем мы, когда отворачиваемся от часто совершенно очевидного зла, – вопрос риторический. Я думаю, неразумно.

Аркадий Быков