ПРИВИВКА ОТ ГРУСТИ

Николай Трухонин  – поэт и стендапер (актёр, выступающий  в комедийном жанре).  Он стал известен в 66 лет. 

Именно в этом возрасте Николай начал активно писать стихи и стендаперские приколы. На писательстве Николай не остановился – пошли выступления. Много выступлений, на разных площадках Перми. Николай буквально завоевал публику.  Теперь у него даже есть своя  аудитория. Его узнают, смеются его шуткам, аплодируют, на него приходят. Один видеоролик, посвященный ему, с отрывками его интервью и эпизодами выступления перед публикой собрал 85 тысяч просмотров. Это успех!

Тяжелая болезнь нервной системы (за нее в России положено давать инвалидность) настигла его в возрасте 65 лет. Что удивительно – до этого он никогда не болел. Вообще Николай удивительной судьбы человек. Начавший с работы на заводе слесарем, он смог (когда захотел этого) переменить судьбу – стать журналистом. Хотя уходить с заводской работы в ту пору  было рискованно –  и в плане перспектив, и в плане денег. Надо быть сильным человеком, чтобы менять жизнь. Надо быть сильным и решительным, чтобы заниматься тем, чем хочешь, не оглядываясь на обстоятельства.

– Решение сменить сферу деятельности, было, конечно, рискованным, – говорит Николай, – но теперь не представляю, как это –  работать сорок лет на одном месте… Всегда любил пробовать новое.

Николай – симпатичный мужчина. Одет в пиджак, брюки. Улыбается, иногда хмурится. У него живая мимика, бойкий темперамент. Сперва сложно понять, что перед тобой человек, любящий выступать перед аудиторией и обожающий завоевывать ее своей харизмой, буквально покорять. Но через пять секунд сам попадаешь под его обаяние – и все становится ясно. Николай не привык молчать. Видимо, это тоже навык журналиста, общительного по природе профессии, он постоянно говорит, рассказывает о своей судьбе, об искусстве, о стихах, о стендапе, о своих юморесках, о творческой работе, о семье, о…

– Как давно вы пишете стихи? – спрашиваю я.

– Около полутора лет, – отвечает он.

– Не так давно. Но вы же писали раньше?

– Да, писал юмористические рассказы. Разные. Их публиковали. Но стихи – впервые.

– Как это случилось? То есть как вы начали писать стихи? Что послужило спусковым механизмом?

– Я не знаю. В какой-то момент они стали приходить, а я записывать. Тоже со стендаперскими шутками. Долго смотрел на стендап по телевизору, подумал, что тоже смогу так. О своей жизни, о знакомых. Вот – начал…

Пишу каждый день одно стихотворение или больше. Приходит спонтанно, внезапно. Сперва записываю полностью. Потом доделываю. Иногда очень долго доделываю. Некоторые стихи приходят сразу набело. Некоторые долго – по капле. Как бы вымучиваешь их. Стендаперские шутки также приходят спонтанно.

Но над шуткой я тщательно думаю, не беру что попало.  Шутка – сложная вещь, – говорит он, – она должна быть короткой и оригинальной. Должен быть сюжет, неожиданный поворот и философия. Иначе неинтересно. Вообще шутка – это как короткий рассказ или драма, история. Завязка, кульминация, итог.

Алексей Белобородов, организатор проекта  Stend-Up Perm, отзываясь о выступлениях Николая в ряду других пермских актеров в жанре Stend-Up,  называет Николая «вишенкой на торте».


Шутки

Здравствуйте. Вот в моем детстве – это мороженое по 13 копеек, кино по 20 копеек, газировка по 3 копейки. В концов концов неубиваемые кеды «Два мяча».

Их носили неделями, не снимая.

* * *

Но особенно бабушка не любила, когда дедушка спрашивал:

– А у нас дети будут?

– Да будут, будут. На следующей неделе. Когда пенсию дадут.


– То есть, получается, что стихи и стендаперские приколы пришли одновременно?

– Да. Это был такой прорыв, хотелось заниматься чем-то, двигаться вперед, развиваться.

– Что было потом?

– Потом я решился выступить, позвонил в клуб стендапа и попросился на выступление.

– И как это было?

– Я пришел. Ждал своего часа. Потом вышел на сцену и всех покорил. Вообще выступление – сложная вещь. Можно по глазам отслеживать – заходит людям юмор или нет. По глазам видно: либо горят (значит, интересно), либо стеклянные, равнодушные. Бывает очень по-разному…

Вообще перед каждым выступлением меня охватывает дрожь, трясет, волнуюсь. А вот в первый раз этого не было.

Интересно, что некоторые шутки Николая посвящены современным реалиям, а некоторые – советским, однако на публику, присутствующую на чтениях, они все равно воздействуют, хотя средний возраст зрителя (как и выступающих) – 25 лет.

– У меня, знаете, сформировался свой стиль, – продолжает Трухонин, – и, видимо, меня так и запомнили: черная шапочка, черный костюм, бумажка в руках. А вообще я тщательно простраиваю свои выступления, у меня четкий план. Людям нравится, единственное, что пока я не могу, – взаимодействовать, переговариваться с аудиторией, отвечать на реплики, парировать какие-то возгласы, вышучивать зрителей, как это другие опытные стендаперы делают. Не на­учился еще. Может, придет со временем.

Со стихами то же самое  – позвонил, связался, выступил. И на литературно-поэтическом фестивале «Компрос» много раз выступал, и у культуртрегера Евгения Гусева на «Чтивых вторниках». При чтении стихов ощущения другие совсем. Там зал так не загорается. Наши поэты скучновато читают.

Стихов много разных у меня, они в меру ироничные, шутливые. Есть стихи о поэтах и поэзии. Осмысление поэзии – то,  с чего обычно начинают писать только взявшие в руку перо авторы.

Есть про Пушкина, рассуждения о дуэли.


Метаморфозы

Заплету я в веревочку нити,
Что судьбой управляют не зря,
К Черной речке скорей проводите,
Не пугают дуэли меня.
Заряжу я свинцом пистолеты,
Поклянусь, что не дрогнет рука,
Когда встану на место поэта,
Не должна прерываться строка.
Загляну я в глаза дуэлянта,
В них горит неземная тоска,
Вызов, брошенный без вариантов,
Завершается кровью стрелка.
Дымным облаком ярость вскипела,
Дуло плюнуло пулей тотчас,
А в ответку другая летела,
И столкнулись, и пыл в них угас.
Завершился сон книгой поэта,
К новым строфам велик интерес.
Может, в жизни другой на планете
Промахнулся в поэта Дантес?


О темах.

Про темы для стихов – это вообще главный вопрос любого сочинителя. Я пытаюсь использовать любые возможности. В этом плане легче всего любителям путешествий. Что ни город – то стих. С одной стороны, это так, а с другой, тексты получаются почти идентичные, ведь возят туристов по одним и тем же маршрутам.

У меня любое событие вызывает поток мыслей –  и в нем, как вспышка: вот оно, слово, выражение, понятие! Звучит достойно для стиха. И я, не делая резких движений, чтобы не расплескать содержание, записываю то, что осталось в памяти.

Иногда темы появляются в разговорах совершенно посторонних людей, сейчас громко разговаривают по телефону, так что посторонние слышат все.

Понятно, что домашние дела, дети – источник тем.

Я довольно часто использую такой метод: прошу кого-нибудь из знакомых дать четыре совершенно разных слова или восемь. А мне предстоит сочинить с ними всеми стихотворение. Бывает, получается интересно.

– Помогает ли творчество в борьбе с вашим физическим недугом?

– Да, это очень помогает, тонизирует, заставляет развиваться и двигаться вперед. Я всегда любил пробовать новое. Помню, в детстве  занимался изобретательством, ракеты запускал во дворе.  И вот сейчас новое –  это творчество и выступления. Не люблю остановок в пути, люблю движение. Сейчас вот ремонт затеял в квартире – выбрасываю старую мебель, выкидываю ненужные вещи, чтобы открыть дорогу новому.

Я вспоминаю Николая на сцене. Там он – совершенно особенный человек. Там он преображается. Пропитывается энергией выступления. Остается собой и одновременно становится кем-то другим.  Это потрясающе. Это великолепно. Это называется сценический образ.

Владимир Кочнев

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.