Геннадий КАНДАКОВ

Оханск

В зеркале памяти

 

Вот и все, закончено творение

моей мечты,

бессонницы ночной.

Пусть в адрес мой

летят слова презрения,

но совесть все ж

живет еще со мной.

И в поздний час

июньской теплой ночи,

когда шум дня

умолкнет до утра,

бреду опять

на край прибрежной кручи,

где рыбаки

сидят вокруг костра.

Люблю,

когда их льются разговоры

о прошлых,

настоящих временах,

когда уныло освещает горы

земли подружка, старая луна.

Она глядится

в зеркало речное,

как дева смотрится,

склонившись над водой.

Но в отражении

ее лицо смешное,

Корявое и с длинной бородой.

Я ошибался в жизни

очень часто,

своим поступкам

не давал отчет.

О чем мечтал,

то было все напрасно,

а жизнь,

как та река, вперед течет.

Я долго был

в душевном напряжении,

не знал, что делать мне,

как дальше быть,

но выходил

из трудных положений

и делал так,

как совесть говорит.

Терял я почву

из-под ног бывало,

и падал в пропасть

жизни иногда.

Меня течением

времени срывало,

я плыл вслепую, наугад тогда.

Но верил я и знал,

что есть дорога,

ведущая из пропасти на свет,

что есть корабль,

плывущий прямо строго,

и на его пути препятствий нет.

Но, зацепившись

слабыми ногами

за что-то твердое,

я вновь встаю,

и очутившись

между берегами,

я к одному из них да пристаю.

Да, многое

мне видно в отражении,

ведь память-зеркало

не может исказить

былую жизнь,

но мне в ее сложение

по-старому

кол хочется вонзить.

И зеркало ее

разбить на части,

чтоб заново начать

дальнейший век.

Я жить желаю

с совестью во власти,

без совести не может человек.

Луна уже переплыла все небо

и спряталась за лес,

боясь зари.

А рыболовы

тянут в лодку невод,

лишь  я сижу,

костер уж не горит.

Светлей становится.

Вот красным диском

из-за земли

выходит солнца шар.

Ворона с шумом

пролетела низко,

и над рекой

сгустился белый пар.

Я, наслаждаясь

утренним приходом,

бреду домой,

как раньше я бродил,

как в милом детстве

я под небосводом

среди природы

ночи проводил.

***

Возвращение на Родину

 

И вот последний поворот,

я в улицу свернул. Безлюдно.

Лишь только где-то у ворот

собака чья-то выла нудно.

В домах притихших свет потух,

не слышно говора людского,

и мне пропел знакомо снова

часы полночные петух.

Свернул к родному мне двору,

чуть затаив свое дыхание,

как будто раньше, поутру

домой вернувшись со свидания.

И в дверь легонько постучал,

ночную тишь боясь нарушить.

С невольным трепетом услышал:

«Кто это ходит по ночам?»

«Да это, мама, я, Геннадий», –

ответил я, услышав сзади

шум за дверьми и звон ключа,

и вздох у своего плеча…

Случалось ли тебе, друг мой,

живя года в краях далеких,

Вернувшись наконец домой,

познать всю прелесть чувств глубоких?

Едва ли сдержишь ты себя,

когда старушка-мать при встрече

обнимет ласково за плечи

и плача взглянет на тебя.

В то время можно разрыдаться,

хотя и хочется сдержаться.

Но сердце волею своей,

сожмет волнением сильней.

***

Басня «Картина»

Однажды еж

нарисовал картину

и вывесил ее,

чтоб просушить холстину.

На ней изображен был луг,

над лугом

красный солнца круг,

забор и рядом деревцо,

и небольшое озерцо.

Пришла лиса,

моргнула глазом,

промолвила ежу

с сарказмом:

«Здесь нет ни уток,

ни гусей,

побольше б их

в картине сей».

Мазок один,

потом другой –

и шею выгнул гусь дугой.

За ним гусыню и гусят –

как раз

для маленьких лисят.

Ушла лиса,

примчался волк:

«В твоей картине

был бы толк,

но не хватает лишь овец,

а так ты просто молодец».

Еж перед волком спасовал

и трех овец нарисовал.

Корову, с палкой пастуха

и на заборе петуха.

«А пастуха бы тут не надо,

корова тоже

портит вид», –

потерся волк

о кустик задом,

он был когда-то

палкой бит.

Умчался волк,

пришел медведь

на ту картину поглядеть:

«Твоя картина хороша,

в ней есть эстетика, душа,

в ней много красок,

много света,

но одного ты не учел,

ведь на твоей картине лето,

а нет ни ульев и ни пчел».

С медведем спорить

еж не стал

и пасеку нарисовал.

Медведь ушел,

пришла корова,

картина на сучках висела,

она, не промычав ни слова,

понюхала ее и… съела.

Кому – эстетика, искусство,

Другому –

чтобы было вкусно.

Поет мороз

Поет мороз на всем пути:
беззвучно просто не пройти.
И под подковами коней,
и под полозьями саней.

 

Поет мороз на все лады.
И под пешнями он поет,
когда на речках долбят лед,
добраться чтобы до воды.

 

Поет от стука топоров,
особенно при колке дров.
Поет  под каждым колесом,
под валенком, под сапогом.

 

Мороз невидим, невесом,
но слышен всем  кругом.

*****

Сторона-сторонушка

Сторона-сторонушка,
грустная черемушка,
тонкая рябинушка,
пение соловья.

 

Сторона-сторонушка,
где своя буренушка,
все свое, домашнее,
Родина своя.

 

Сторона-сторонушка,
разнесли по бревнышку,
во дворах пустующих,
сквозняки сквозят.

 

Сторону-сторонушку,
что жила под солнышком,
права жить лишенную,
позабыть нельзя.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.