На фото – родители автора статьи Екатерина Павловна и Константин Филаретович
Смысл этой татарской пословицы мне передала одноклассница Римма Сафина, когда мы делали уроки у них дома. Тетя Неля, разговаривая на кухне со старшим сыном Марселем, вдруг чётко произнесла эту фразу на своём языке.
Давно это было в поселке Первомайском, близ Кунгура. Низкое, болотистое место в окружении хвойного леса и протекающей рядом речки Ирени. Уличная равнина с застройкой избушками-домами стала почти навек семейным гнездом для детей победителей в Великой Отечественной войне.
Фронтовик Васим Сафин, родом из татарского села Чайка под Уинском, на выделенной земле построил дом для семьи. В соседях – Мухаровы, Шерниязовы, Абдуловы. На берегу Ирени первым заселился в 1949 году сплавщик леса Геният. Его род закрепился в поселке семьями Гумаровых.
Известно, что татарин предпочитает жизнь оседлую: возводит дом, на участке намечает сад-огород. По традиции мусульмане разводят гусей для питания и пуха – вода рядом.
Окна Сафиных смотрели через дорогу по улице на невысокий аккуратный домик Подшиваловых. Василий Никандрович был на фронте ранен осколком снаряда, комиссован, но осколок в легком так и мучил его всю жизнь. Ходил на работу в город, как и все поселковские. Соседи помогали в заготовке дров. Сафины – отец и сыновья Марсель и Альфред, их друг Галимзян Гумаров – всегда были на подхвате. Младшую дочку Лиду, нашу с Риммой ровесницу, оставляла иногда тетя Неля у себя ночевать. Лидия Васильевна как-то поделилась со мной:
– У них и перина, и подушки – пуховые, так мягко и тепло. Когда проснулись, долго хохотали. Жгуче-черные волосы в косичках Римки покрылись пушинками. Они на моих светлых кудряшках-то незаметны.
Вспоминала она и про угощение красными, желтыми помидорами, вкусной тушеной гусятинкой и ароматным чаем с картофельными шаньгами.
Переселенцами-новоселами были в основном крымские татары и жители близлежащих сел и деревень. Вместе с домашним скарбом они привозили пчелиные ульи, домашнюю живность.
Так обживались и мои родители после демобилизации с фронта – старший лейтенант и сержант медицинской службы. Жильем сначала была избушка-времянка. Выживали после войны все одинаково сложно – выручали картошка, хлеб и дешевая селедка. Добычей пропитания были охота на дичь, рыбалка. Деревенским чутьем знали люди лес с грибными, ягодными местами, в поле находили щавель, дикий лук, чеснок, лечебный можжевельник.
Мой отец-шофер был и уполномоченным по проверке паспортного режима, так выявлялись бездельники. Раньше в документе личности записывали место работы и отмененную в годы правления Б. Н. Ельцина национальность.
Третья часть первомайцев были нацменами – это сокращение выражения «национальные меньшинства»: татары, башкиры и другие малые народы.
Люди жили в тесном соседстве, по сути, как в спальном микрорайоне, – работа и повседневные заботы. Семьи разрастались детьми – обычно три-пять человек, а много – это когда «восьмерка» ребят. Всех «обошли» башкиры Султановы числом «одиннадцать», вырастив и мальчиков, и девочек. Смешанные браки были редкостью, и чаще недолгими. У Риммы Сафиной, вечной отличницы, установка была на мужа-мусульманина.
Жители поселка «разглядели» друг друга в 1951 году, когда заработал продуктовый магазин. В ожидании привоза хлеба выстраивалась очередь из взрослых и детей. Белый или черный хлеб продавался по норме в одни руки. Мужчины-фронтовики выделялись внешне: потертые гимнастерки и брюки галифе, солдатские сапоги. Разная речь превращалась в многонациональный язык. У нацменов «исэнмесез», «рахмат», а по-русски – «здравствуйте», «спасибо». И по ситуации разбирались, что дедушка в коротких сапогах с заправленными в них штанами и в тюбетейке – бабай. Женщины носили расправленный на спине платок с уголками, завязанными под лицом.
Открытие русской школы № 17 было долгожданным событием: появился очаг культуры и обучения. Приезжая вдова фронтовика, учительница Е. В. Тархова за десятки лет стала легендой поселка. Она всегда была на виду и учила главному – любить природу и человека. На встрече с ровесницами (75+) на малой родине в памяти у нас – доброжелательность соседей, взаимопомощь.
– Как твоя мама-медсестра, – обращаясь ко мне, поясняла Хакима Михайдарова, – по моей просьбе снимала уколом сердечный приступ брата Хавартына.
– Жили мы очень бедно, особенно когда умер отец Фазыл, – продолжила воспоминания Хакима, – он воевал, был в плену.
Каждая весна для жителей – это ожидание наводнения, Ирень заливала дома до окон. Мои приятельницы оживились, рассказывая, как спасали с братьями на лодках людей и животных, подвозили хлеб и питьевую воду.
Надежда Вершинина
