Доктор наук Матвеев

Преподаватель Пермского государственного национального исследовательского университета Антон Матвеев в этом году стал доктором юридических наук — в 36 лет. При этом он практически не видит. Название второй, докторской, диссертации ученого: «Система авторских прав в России: нормативные и теоретические модели». Он – автор четырех книг и соавтор двух монографий.

Антон Геннадьевич согласился ответить на несколько вопросов корреспондента нашей газеты, приуроченных к началу учебного года. 

 

– Как вы оцениваете нынешний уровень подготовки выпускников школ, поступающих в университет? Он выше того, что был двадцать лет назад?

–   Конечно, они другие, не такие, как мы, всегда немного настораживают, но это не значит, что они хуже. Однако видно, что в плане эрудиции нынешнее поколение уступает нашему, а вашему — тем более.  Видимо, это связано с тем, что сегодня любую информацию легко получить в интернете, поэтому она не требует запоминания. Меняются система школьного образования и сама жизнь, которая демонстрирует, что энциклопедисты не востребованы. К сожалению, это является всемирным трендом. Советская школа отличалась от западной, а нынешняя стремится к уравниванию с ней. Мне лично это не нравится.

– Как сказываются  личностные ценности и приоритеты на уровне образования, квалификации, статуса?

–  Сегодняшней молодежи не хватает критического отношения к реальности, правда, этому должен больше способствовать университет, чем школа. Любой текст в интернете воспринимается как факт, не требующий доказательств, хотя, конечно, это далеко не так.   Но, может быть, самый главный фактор, влияющий на образование и поведение молодых, — это снижение мотивации. Почти нет таких, которые делают больше, чем от них требуют. Такое ощущение, будто никому ничего не надо.  Монографии читают единицы. Результат – не только в юриспруденции, но и в медицине, например, заметно падает уровень профессионализма выпускников. Процветают инфантилизм и нарциссизм. Все это – ценности общества потребления, влияние социальных сетей. Надеюсь, технические и естественнонаучные факультеты вузов готовят специалистов более высокого уровня.

– Почему это происходит?

– Перестал пользоваться авторитетом интеллект сам по себе. Модно стало пробовать разное, что предполагает поиск как таковой. Теперь популярно выражение «развитие личности», куда включается что угодно, даже безделье.  Преодолевать барьеры не надо. Конечно, в результате человек живет более гармонично, более интересно, чем предыдущие поколения, но характер это не развивает. А судьбу строит именно характер, как известно. К сожалению, социальные лифты в стране почти не работают — тот факт, что ты учишься в школе или в университете лучше всех, ничего не гарантирует. Скорее наоборот, карьеру зачастую делают те, кто учился хуже других. Поэтому многие думают: а зачем учиться? Как-нибудь устроюсь. И устраиваются — например, судьями. В России, чтобы стать судьей, достаточно иметь стаж всего пять лет. В США, например,  должность судьи — это вершина карьеры юриста. У нас зачастую решающими являются не профессиональные качества, а совсем другие – твои связи и твое прошлое.

– Но вот вы стали молодым доктором наук. Какие личностные качества необходимы человеку с физическими ограничениями, чтобы реализоваться в жизни?

– Сегодня и всегда — это целеустремленность, трудолюбие и умение держать удар в стрессовых и сложных ситуациях. Все остальное зависит от сферы, в которой бы хотел состояться человек. Например, можно быть безумным художником. Мне самому хотелось бы в большей мере обладать такими личностными качествами, как умение никогда не опускать руки, не расстраиваться по пустякам. Человеку с физическими ограничениями сначала надо преодолеть бытовые барьеры, технические, скажем так, препятствия.  Научиться делать вещи, которые другим даются легко. Есть такие ограничения, которые можно преодолеть с помощью тех же средств реабилитации. А есть другие, которые преодолеть невозможно, надо на­учиться адекватно относиться к ним. Препятствия, связанные с ограничениями по зрению, сегодня помогают  решать компьютеры, специальные программы, диктофоны и другие гаджеты.  Я имею возможность слушать с помощью компьютера любые тексты. Тексты статей и книг набираю сам. Вторая группа проблем социальная — это жизнь в коллективе, общение со сверстниками, с противоположным полом, с другими людьми.  Как ни странно, наибольшую агрессию тот же слабовидящий впервые испытывает среди своих в школе-интернате. Это связано с возрастом, а также с физическими ограничениями, которые оказывают давление на психику детей, начинающих сравнивать уровень своих ограничений и тех, что у сверстников. Некоторое превосходство становится поводом для насмешек, неприязни, агрессии. Я испытал это на себе, поскольку имел высокий уровень ограничений.  С возрастом это проходит. В университете ни разу не сталкивался с подобным, напротив — очень благожелательное отношение.

– А как встречались с девушками?

– Мне было непросто. Общение с девушками зачастую предполагает встречи по вечерам, в клубах или еще где. Мое зрение зависит от уровня освещенности — в сумерках и полумраке я не вижу вообще. С другой стороны, девушки все разные, многие с пониманием относились к моим ограничениям. Вообще, чем увереннее ты себя ведешь, тем менее значимыми твои ограничения становятся для девушки.

– Учатся ли в университете лица с инвалидностью?

– Да, учатся, но немного. Наш университет предусматривает сдачу вступительных экзаменов для людей с ограниченными возможностями здоровья в особом порядке. Но инвалиды не рвутся получать высшее образование. Может быть, было бы лучше, если бы и обычные выпускники школ не ставили получение высшего образования как самоцель. Ведь многие выпускники вузов просто не способны соответствовать полученному диплому. Чтобы учиться, надо что-то хотеть и уметь делать. А иначе зачем? Многие мои одноклассники по школе-интернату нашли себя в том, что стали массажистами. И это хорошо. У них есть работа и заработок.

– Говорят, вы пишете музыку?

– Я окончил музыкальную школу по классу баяна. Поступил в училище, бросил его — и начал заниматься композицией частным образом.  Сочинял музыку на фортепиано, а потом записывал ее на синтезаторе. Сегодня на музыкальное творчество нет времени. Но иногда играю на фортепиано и гитаре. Увлекаюсь Визбором, люблю творчество группы «Браво».

– Но вернемся к науке. Расскажите о последней диссертации.

– Четыре года назад я выиграл конкурс монографий в Российской государственной академии интеллектуальной собственности.  Тогда же познакомился с ректором академии Иваном Анатольевичем Близнецом. Поступил в докторантуру академии — и ректор стал моим научным консультантом. Я разработал концепцию системы авторских прав, которая позволяет обосновать оптимальную для современного российского общества модель такой системы, раскрывает основные закономерности ее построения. В моей работе показано место российского авторского права на мировой карте. В какой-то части я предложил изменить  законодательство и судебную практику. В этом году защитил докторскую диссертацию.

–  В чем вы ограничены сегодня? И кто является для вас примером преодоления барьеров?

– У каждого человека с ограниченными возможностями свои обстоятельства, каждый преодолевает барьеры по-своему.   Социальный статус далеко не всегда является критерием преодоления барьеров. В нашем крае есть люди, ставшие паралимпийскими чемпионами. Другие реализуются в музыке. Самое главное — найти себя, свое дело.  Я бы, например,  хотел путешествовать один, но я не могу позволить себе этого — только с сопровождающим. Более двадцати лет я смотрю по телевизору все этапы  соревнований «Формулы-1», хотя сам машину не вожу. А теперь бываю в Сочи, где сейчас «Формула» тоже проходит. Увидеть мало что могу, но сама атмосфера нравится. Меня вдохновляет итальянский гонщик  Алессандро Дзанарди, который однажды попал в жуткую катастрофу. Ему отняли ноги, но он вернулся в спорт и сегодня ездит на автомобилях с ручным управлением. В 2012 году он стал двукратным чемпионом Паралимпийских игр по ручному велосипеду.  Из писателей меня восхищает Хорхе Луис  Борхес – самый эрудированный, на мой взгляд,  писатель прошлого века, ослепший в зрелом возрасте. Мне нравится  стиль его прозы.

– Как вам удается столько достичь?

– Я достаточно организованный человек. Привык жить один. Встаю рано. Делаю упражнения и сам готовлю себе зав­трак. Начинаю работать, занимаюсь научным творчеством. Пишу книги и готовлюсь к лекциям. Недавно вернулся из отпуска, сейчас опять втягиваюсь в рабочий ритм.

Интервью подготовил
Юрий АСЛАНЬЯН

Добавить комментарий